Fallout. Стены убежища 101

В классе убежища проходил квалификационный оценочный задачник администрации — КОЗА. Экзамен в условиях вымирающей цивилизации, в котором нет неправильных ответов. Пересдачи запрещены, а от прохождения тестов зависит судьба. Будешь ты уборщиком, механиком, врачом или парикмахером... узнаёшь о профессии здесь, от мистера Бротча, единственного преподавателя.

Марку студенческий стресс перестал быть знакомым — этот мужчина работал офицером службы безопасности и следил за порядком. Синяя униформа напоминала полицейскую. На тактическом ремне закреплены держатели для дубинки, наручников и электрошокера. Предусмотрено место для кобуры с пистолетом, но вооружаются огнестрельным оружием только супервайзер и сержант, начальники смены. Лишь чрезвычайное положение позволяет каждому охраннику затариться в арсенале 10-мм пистолетами.

Охранник подпирал спиной стену и слушал, как студенты водили карандашами по бумаге. Смотритель приказал Марку присутствовать полчаса — ровно столько даётся на ответы, — чтобы никто не допускал мысли подсмотреть записи соседа. Представитель власти в подземном царстве являлся авторитетом и для взрослых, и для подростков.

Эти малявки хотели бы списать у более успешных, как им казалось, сверстников. Никто не хотел услышать приговор от Бротча: «Тебя ждёт дорога в мусорщики». Мучительно тянулось время, после которого стояла неопределённость. В классе — тридцать пар плеч, согнутых над столами. Кто‐то вздыхал, кто‐то постукивал ногой. Никто не поднимал глаз. Переживал каждый.

Вот Лиза Харпер. Всегда первая в очереди за обедом, общительная и весёлая. Сейчас её пальцы дрожали. Она хочет быть медиком. Но у Смотрителя планы другие. Прошла эпоха, когда ты мог выбрать профессию из собственных предпочтений. Стёрлась ядерной войной.

В безопасном домике под номером «101» за тобой наблюдают детство, следят за хобби, общением с другими жителями, готовят характеристику и выносят на собрание в администрации пару специальностей, одна из которых подтверждается на экзамене в шестнадцать лет. На самом деле Смотритель настолько мудрый, что может определить твою работу без тестов. Экзамены — формальность. Сейчас забавно поднимать истории прошлого мира и читать на старых компьютерах записи про офисного клерка, уставшего от рутины. Знал бы он, что после войны не будет выбора...

Марк не сожалел, что жребий подарил путёвку в школу охраны. Два года учёбы — и в восемнадцать молодому стражнику порядка начали доверять посты. По крайней мере это было лучше, чем курсы разнорабочего, чтобы всю жизнь помогать Стэнли ковыряться в ржавом хламе железа и ремонтировать робота Энди.

— Отложили карандаши, господа и дамы, — объявил преподаватель. — Время вышло. Это и есть знаменитая КОЗА, которую вы так боялись. Я уверен, что результаты вас не разочаруют. Поверьте, что плохой работы не существует. Каждая профессия важна.

Студенты замерли, будто время остановилось вместе с движением карандашей. Кто‐то нервно сглотнул, кто‐то сжал лист с ответами. В воздухе повисла тишина — не та привычная, стерильная тишина Убежища, а густая, вязкая, пропитанная неизвестностью.

Начался финальный процесс: каждый сдавал бланки с ответами преподавателю. Бротч смотрел результаты на компьютере, записывал данные и называл специальность студента. Общеобразовательные предметы на этом заканчивались и программа обучения выстраивалась в зависимости от квалификации. Коротенькое обучение ожидало уборщиков. Длинное — докторов.

Офицер проследил за назначениями и очередной раз убедился, что экзамен — штука непредсказуемая: только здесь ты услышишь, как главного хулигана будут готовить парикмахером, а мечтающую стать врачом отличницу — поваром. Желания ни у кого не оправдались. Студенты вышли из класса злыми. Преподаватель в спину бросил: «Жду вас завтра в семь утра. Остаток дня у вас свободен, можете отпраздновать».

Последняя фраза развеселила парней и девушек. Студенты высыпали в коридор, и гул голосов разорвал тишину. Кто‐то смеялся — нервный, срывающийся смех, кто‐то яростно скомкал в кулаке бланк с результатами, а кто‐то просто брёл, уставившись в пол.

Лиза Харпер, бледная, с дрожащими губами, прижимает к груди лист с надписью «Повар». Она хотела быть медиком. Хотела спасать жизни. Теперь будет варить суп в общей столовой. Рядом — Том Келлер, тот самый хулиган, который ещё вчера задирал младших. Сейчас он хохочет, показывая всем свой бланк: «Парикмахер».

— Ну что, ребята, — кричит он, взмахивая листком, — кто хочет стильную причёску? Сделаю за порцию батончиков!

Его смех звучит слишком громко, слишком отчаянно. Офицер безопасности знает: это маска, попытка скрыть разочарование. Через час Том будет сидеть в углу комнаты и молча смотреть в стену. Сколько же здесь таких было... Взять даже Буча, лидера «туннельных змей». Жизнь исправила всех.

«Говорит Смотритель. Жителям Убежища предписано следовать распорядку дня. Недопустимо отклоняться от своих обязанностей. Нарушение влечёт за собой санкции. Помните, вы являетесь частью единой команды, которая работает во благо будущего нашей цивилизации», — прозвучала знакомая фраза из динамиков.

Марк направил отчёт Смотрителю через «пип-бой 3000», написав об отсутствии происшествий. Следующая смена начнётся в 20:00 и продлится до 4:00. Охранник скользнул взглядом по коридору, где ещё толпились студенты — кто‐то смеялся, кто‐то ссорился с родителями, кто‐то молча переваривал удар судьбы. В этом хаосе эмоций он направился в свою комнату. Надо перевести дыхание и подготовиться к ночной смене. Том наверняка попытается выкинуть пакость, когда жители будут спать.

Серые стены, коридоры, комнаты. Мерцание ламп, едва уловимый гул вентиляции, тени, пляшущие на стенах. Ты видишь одинаковую картину. Отсюда невозможно выйти — стальная дверь закрыта.

Он свернул к жилому блоку, миновал несколько дверей. Его комната — 217‐я. Две узкие койки, шкаф, столик. Даррен занял компьютер за столом и стучал по клавиатуре.

— О, явился, — брат не поднял голову, но услышал шаги за спиной. — Ты опять гонял бедных студентов?

— Кому-то надо следить за порядком, чтобы люди могли спокойно сидеть за монитором компьютера, — охранник присел на койку и стянул с руки мини-компьютер. Тело расслабилось после снятия металлического предмета.

— Ты называешь это работой? Блокировать выход на улицу, чтобы мы провели здесь до скончания веков? Не путай вредительство с настоящей работой. У меня настоящая работа. Программисты всегда нужны. Но ты нужен только Смотрителю.

Марк нахмурился. Слишком много Даррен болтал. Его внутренний бунтарский ребёнок не сдал позиции после совершеннолетия, а только пустил корни неприязни к родному брату, офицерам, порядку.

— Прикуси язык. Такое нельзя болтать в присутствии представителя власти, — а я хоть и близкий тебе человек, мой долг — охранять это место. И лучше бы Смотритель не узнал о твоём настроении, иначе я тебя не смогу защитить. Каждый обязан следовать общим правилам.

Даррен наконец оторвался от экрана. Его взгляд — острый, насмешливый — скользнул по форме Марка, задержался на тактическом ремне.

— О, конечно. Правила. Порядок. Безопасность. — Он произнёс эти слова так, будто они были горькими на вкус. — Знаешь, что я тут нашёл? В старых архивах.

— И что же?

— Я подключился к архивам, посмотрел фотографии и заметки. Люди просто выходили на улицу. Однажды среди Смотрителей была девушка по имени Амата, которой отец передал полномочия. Она разрешила свободную торговлю и выход каждому желающему. Убежище процветало, а потом...

— Потом охрана едва отбилась от рейдеров, поэтому убежище вновь закрыли, а Совет проголосовал за отставку Аматы и назначил сильного лидера, — перебил Марк. — Все давно уже признали, что временный выход из самоизоляции и попытки установить контакт с другими людьми было самой трагической ошибкой. Один ты противишься фактам и отказываешься посмотреть в лицо реальности.

— Нас заперли не по этому. Не ради нашей безопасности. Просто нашим лидерам, — на последнем слове брат сделал акцент, пытаясь показать неуважение, — удобнее контролировать людей, когда они находятся в изоляции, сломленные и принимающие любые условия. Знаешь, что я думаю? Лучше умереть свободным, чем жить в рабстве среди этих стен.

В соседней комнате раздался женский крик. Офицер службы безопасности выбежал в коридор. Когда он приложил карточку к электронному считывающему устройству, комната под номером 218 открылась.

Сцена перед глазами была похожа на фильм ужасов. Роуз, социальная работница и организатор мероприятий, прижалась спиной к стене. Её глаза расширены, а лицо белее стен. Перед женщиной ползал по полу радтаракан: туловище отливало маслянисто‐бурым, усики подрагивали, улавливая каждый шорох. Тварь размером с каску, какую охранники используют во время беспорядков. Марк не растерялся, потому что к встрече с мутированными насекомыми готовился.

Радтаракан зашипел, приподнялся на задних лапах. Офицер знал: эти твари бьют молниеносно. Один укус — и нейротоксин начнёт парализовать мышцы.

«Только не сегодня», — подумал он, сжимая рукоять электрошокера.

Резкий рывок — насекомое прыгнуло. Марк едва успел отклониться, но лапа царапнула рукав униформы. В тот же миг стражник порядка ударил шокером: синий разряд с характерным для тазера звуком впился в насекомое. Таракан упал на бок, задёргал лапами.

Роуз схватила с плиты пустую сковороду и треснула по незваному гостю. Нет, не прибила, но урон нанесла. Охранник вставил в электрошокер новый картридж и угостил вторым электрическим разрядом — контрольным.

Треск. Дым. Запах горелого. Тварь обмякла. Роуз осела на пол, дрожа всем телом. По лицу текли слёзы.

— Ты как, Роуз? Он тебя не ранил? Откуда он, чёрт возьми, взялся?!

Женщина покачала головой. В комнату вошёл Даррен и произнёс:

— О, теперь ты можешь гордиться собой. Прибил таракана. Браво, — похлопал брат.

— Что с тобой такое? Возвращайся в нашу комнату, потом поговорим, не до тебя сейчас, — фыркнул Марк, вызвал по рации подкрепление и помог Роуз подняться.

— Я готовила рулетики. Услышала сзади шум, обернулась и..., — закрыла глаза социальная работница. — Боже, какой же он мерзкий. Я думала, что умру здесь. Спасибо, что пришли ко мне вовремя.

Офицеры Тенпенни и Алекс прибыли в полной экипировке — бронежилеты, шлема, дубинки. К счастью, сражаться больше ни с кем не пришлось. Марк взглянул на люстру — свет в этой комнате тусклый. Радтараканов привлекает слабое освещение или полная темнота. Насекомые эволюционировали до совершенства: научились сужаться в размерах при проникновении через щели в вентиляции, успешно защитили свой вид и сами стали охотниками.

— Пора Стэнли напомнить, чтобы он отрегулировал здесь освещённость. Или придумал что-то другое, — сказал Тенпенни.

Смотритель потребовал доложить об обстановке. Марк зашёл в кабинет лидера с рапортом. Во взгляде лидера прослеживалось волнение. Редко Смотритель о чём-то беспокоился. Рассудительный и безэмоциональный, он держал всё под контролем, принимал сложные решения. Но теперь глаза выдавали в нём человека, который растерял уверенность. Дело даже не в Роуз и таракане.

— Я хотел бы поговорить о Даррене.

При упоминании имени брата Марк едва не заскрипел зубами. Ничего не утаить в тесном закрытом мирке.

— Ну, он молод, ещё глуп и горячий, сэр, — попытался оправдать своего близкого охранник. — Я стараюсь держать его под контролем. Ему очень тяжело после потери родителей.

— Наблюдение — слабое утешение, когда речь идёт о подрыве устоев, — холодно отрезал Смотритель, постукивая пальцем по столешнице. — Твой брат копается в архивах. Читает запрещённые записи. Заводит разговоры, которые... небезопасны.

Марк сдержал вздох.

— Он просто любознательный. Для программиста это...

— Для любого здесь это — риск. — Смотритель наклонился вперёд, и в приглушённом свете его глаза казались двумя тёмными провалами. — Ты знаешь, что было во время Аматы. Знаешь, чем кончилась «свобода». А он — не знает. Или не хочет знать.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов — реликта из довоенных времён. Марк мысленно перебрал варианты: отрицать, смягчать, просить. Но Смотритель не любил полутонов.

— Я поговорю с ним, — наконец произнёс он. — На этот раз — серьёзно. Обещаю, что проблем больше не будет.

Смотритель откинулся на спинку кресла, словно оценивая искренность.

— Хорошо. Но помни: подчинение — это не просто форма правил. Это дыхание Убежища. Если кто‐то начнёт его прерывать... нам придётся принимать меры. Даю тебе один шанс. Если Даррен продолжит в своём духе... я даже не посмотрю, что ты его брат. Он сядет в тюрьму, если не исправится.

Каждый новый день Убежища похож на прошлый. Люди выполняли одинаковую работу без права сменить род деятельности. Исключение: состояние здоровья, которое ухудшилось и больше не позволяет занимать должность, — тогда человека отправляют на переобучение. Из развлечений — напитки местного производства в кафе. В единственный выходной — воскресенье — разрешается выпить пиво, разбавленное водой и напоминающее лимонад. Каждый работает по двенадцать часов в сутки. Так проходят недели, месяцы, годы.

Иногда мысль пробивается сквозь внутреннюю установку следовать общей программе: «Неужели это мой смысл жизни? Есть ведь и другие дороги. Люди как-то научились организовывать поселения на Пустошах и защищаться. Существует Ривет-Сити, Мегатонна». Отчасти секунды сомнения накатывали из-за брата, который мечтал сбежать из Убежища. Однако Марк переключал внимание и ругал себя за то, что в мыслях отступал от правил Смотрителя.

«Нет. Никто не имеет право пытаться открыть стальную дверь и подвергать опасности остальных. Убежище — наше всё. Да здравствует Смотритель», — призывал на помощь Марк другие мысли.

Он не имел право на сомнение. Охранник вернулся в свою комнату, но брата не нашёл. Рабочий компьютер выключен.

Сообщение на «пип-бое» о необходимости срочно встретиться и поговорить Даррен проигнорировал. Наступил вечер. Марк заступил на пост — сектор «С», который охватывал единственную кафешку, жилые комнаты, учебный класс, тренажёрный зал для охранников и ремонтный цех. Мысли не были заняты студентами, которые могли устроить ночью после экзамена проблемы. Всё внимание сосредоточено на брате. Если этот баран продолжит в своём духе, окажется в тюрьме.

«Всему персоналу службы безопасности, внимание! Код — пять. Попытка взлома с проникновением. Срочно отреагировать на инцидент», — пронёсся по стенам голос Смотрителя из интеркомов.

Мурашки залезли на спину, как радтараканы на кусок мяса. Охранник застыл на месте и не верил в происходящее. На инструктажах каждый офицер безопасности повторял значение кодов и отрабатывал тактику действий. Сценарий пятого означал, что нарушитель проник в секретный туннель и хочет открыть дверь, за которой находятся Пустоши. В этом случае все силы безопасности обязаны любой ценой помешать нарушителю скрыться, используя крайнюю стадию применения силы — смертельную. Но на этот раз учебной тревогой и не пахло. Слова звучали слишком серьёзно.

Это означало, что кто-то за многие годы нашёл тайную зону. И теперь Марк бежал туда, где вскоре найдёт ответ на вопрос — кто этот человек. Минуты ушли на то, чтобы приложить карточку к устройству доступа и взять в арсенале кобуру с пистолетом и несколько магазинов. Арсенал находился рядом с сектором «С», поэтому Марк пришёл первым.

Секретный туннель, в котором произошло ЧП, построили в ремонтом цехе. Бронированная дверь должна быть заперта, но её взломали. Работа аккуратная — следов проникновения нет. Возможно, открывали через компьютер, который предоставил неизвестному пользователю доступ, но что-то «заподозрил» и отправил сигнал тревоги в кабинеты Смотрителя и начальника охраны. Пустой длинный коридор вывел к пульту управления.

На холодном полу лежал тот, кто должен здесь дежурить, — офицер безопасности Лок. На затылке кровь. Похоже, его ударили чем-то тяжёлым. Кастет? Вполне возможно. Почерк «Туннельных Змей» — эта банда умудрялась находить холодное оружие и создавать парням в синей униформе проблемы. Но главарь банды Буч давно стал отцом, а его сообщники усердно взялись за работу под надзором Смотрителя. К тому же члены банды так далеко никогда не заходили.

Яркий свет падал на панель управления. Потянулся холодный ветер. Под ужасным предчувствием Марк побежал коридор, миновал пульт и свернул налево, где стальная круглая дверь «101» защищала Убежище. Опасения подтвердились: кто-то выбирался на улицу. И этот кто-то ещё не успел слинять, потому что охранник видел спину нарушителя. Парень одной ногой уже ступил на пропитанную радиацией землю.

— Стой! Остановить, иначе буду стрелять, — офицер безопасности приготовил пистолет к стрельбе.

Беглец замер и медленно повернулся к охраннику. Среди ослепительного света появились знакомые очертания лица. Даррен. Конечно... Кто же ещё? Он чертовски умён, соображает в компьютерах и другой технике получше остальных.

— Брат, — судя по интонации, Даррен больше обрадовался, чем испугался, — пойдём со мной. Уйдём вместе. Смотри. Свобода буквально находится в нескольких шагах.

— Нет, не глупи. Скоро здесь будет вся служба безопасности. Тебе не уйти. Лучше подними руки и медленно подойди ко мне, — Марк целился из пистолета и шанс уйти из дома даже не рассматривал.

— Кто нас будет искать? Брось. Они все боятся высунуть нос на улицу. Мы уйдём в настоящий город — в Мегатонну. Этот город строился вокруг бомбы, но она не опасна и люди там живут, торгуют. Высокие стены защищают от рейдеров. Там настоящая свобода, брат. Мне тяжело это объяснить. Ты увидишь и сам поймёшь.

Даррен развернулся и пошагал на дневной свет. Человек напоминал голодного, впервые за недели заметившего пищу. Две установки боролись внутри Марка — любить близкого и служить Смотрителю. Это было похоже на то, как если бы тебя разрывало нечто изнутри. Или на хирургическую операцию без наркоза. Вот только крик застрял где-то в глотке. Зато палец повиновался участку мозга, который отвечал за выполнение приказов. Выстрел.

Когда нарушитель становится на колени и через секунды утыкается лицом в землю, кажется, что ты поступаешь правильно. На помощь подбегают коллеги, и вместе вы рискуете приблизиться к выходу, чтобы подхватить раненого и доставить в медицинскую комнату. Но чувство долга резко притупляется и вновь уступает место заботе.

«Что же я наделал...», — Марк мысленно просил вселенную отмотать время на пять минут назад, но жестокая реальность отвечала тишиной.

Охранники, поднимая на ноги Даррена, смотрели туда, откуда через тучи пробивалось бледное солнце. Перед глазами жителей подземелья стояла настолько ослепляющая картинка, что из глаз текли слёзы. Офицеры безопасности замешкались, словно заколдованные умирающей, но ещё сильной природой. Марк поторопил коллег, и люди укрылись за стенами, закрыв дверь.

А ещё через час каждый потерял веру в то, что мог пощупать настоящую свободу, когда ветер трепетал кожу. Настоящий уличный ветер. Медицинский робот и хирург успешно провели операцию. Пуля прошла навылет и оставила Даррену жизнь. Офицер Хьюго, который потерял сознание после удара по голове, пришёл в себя, получил медпомощь и пару дней больничного.

После лечения Даррен два года отсидел за решёткой — за нападение на представителя власти, взлом систем безопасности и попытку побега. Два года, потому что в узкой камере каждая минута кажется адом. Это проведённое время оставляет след в жизни любого преступника, зачастую ломает психику.

Даррен вышел из тюремной камеры, — но это уже был не тот дерзкий программист, мечтавший о жизни за убежищем. Глаза потухли, движения стали резкими, взгляд будто напоминал о сломанных надеждах. Он не смотрел на брата. Не сказал ни слова. Просто прошёл мимо, направляясь в распределительный центр — туда, где вчерашним уголовникам назначали исправительные работы вдобавок к основной. Марк не трогал Даррена и надеялся, что когда-нибудь они вернуться к общению, словно ничего и не было.

На самом деле после этого инцидента жизнь изменилась для всех. Правила ужесточились. Теперь любое подозрение в «вольнодумстве» карается немедленным заключением. Сроки наказаний увеличиваются вдвое. Контроль над архивами — полный. Доступ к старым записям — только по личному разрешению. Отступники после тюрьмы освобождаются от своих должностей, становятся мусорщиками и рабочими в самых загрязнённых зонах — навсегда.

Совет также одобрил идею Смотрителя о создании кибер-отдела для службы охраны. Новый отдел будет контролировать каждый компьютер и укрепит систему безопасности. Стальная дверь с надписью «101» больше не откроется никогда.